Ответ представителя посольства России в Лондоне на вопрос российских СМИ о состоянии российско-британских двусторонних отношений

Вопрос: Что бы Вы могли сказать относительно нынешнего состояния наших отношений с Великобританией? Вроде как после майских парламентских выборов возобновились контакты на политическом уровне, если иметь в виду телефонный разговор премьер-министра Д.Кэмерона с Президентом В.В.Путиным и встречу в Вене Ф.Хэммонда и С.В.Лаврова. В то же время бросается в глаза прежняя довольно жесткая риторика официального Лондона на всех уровнях по адресу Москвы в связи с кризисом на Украине: «российская агрессия» и все это в ряду с «Исламским государством» и хаккерскими атаками. Куда идет дело и есть ли перемены к лучшему?

Ответ: Действительно, указанные единичные контакты имели место, как, впрочем, и на рабочем уровне. Верно и то, что градус откровенно враждебной по отношению к России риторики здесь не снижается. Поэтому и говорить о каких-либо переменах к лучшему не приходится. Скорее, можно утверждать, что взаимное доверие вследствие этого, а позиция официального Лондона относительно «замораживания» всех действовавших ранее структур политического диалога и межправительственного сотрудничества нисколько не изменилось, практически находится на нуле. О чем в таком случае говорить?

Вы правы. Россия упоминается в приведенной Вами «тройке угроз» с завидной регулярностью, как заклинание. Более того, все это нашло отражение и в предвыборном манифесте Консервативной партии (выборы состоялись 7 мая с.г.), т.е. обрело статус партийного программного документа. При этом надо сказать, что в отличие от Берлина и Парижа Лондон не очень-то участвуют в урегулировании ситуации вокруг Украины.

Антироссийские санкции в связи с Украиной почему-то разворачиваются против наших СМИ. В начале июля банк «Барклайс» без всякого предупреждения «заморозил» счет лондонского представительства МИА «Россия Сегодня». И хотя британская сторона отрицает свою причастность к этому решению банка, вопрос так и затерялся где-то между банком и британским Министерством финансов. Распространять санкции на СМИ равнозначно цензуре и попытке заткнуть рот, когда не хватает аргументов в поддержку собственной позиции. Это произошло на общем фоне разговоров в ЕС о «необходимости противодействия российской пропаганде». Тут британцы поспешили оказаться в числе передовиков. Вот только как быть со свободой слова как абсолютным императивом? В любом случае, известное изречение Вольтера, как и Век просвещения вообще, явно не вписываются в нынешний жестко идеологизированный контекст британской политики.

Непонятно, зачем мининдел Ф.Хэммонд на приеме во французском посольстве 14 июля, не ограничившись упоминанием «угрозы российской агрессии», сослался еще и на союзнические отношения с Францией в ходе Крымской войны в середине прошлого века. Мало того, что французы вовлекли англичан в эту авантюру, как и затем в Суэцкую сто лет спустя. Историки широко признают ту войну «ненужной». Разрушив систему коллективной безопасности в Европе, созданную на Венском конгрессе, она создала условия для объединения Германии по типу Большой Пруссии и, тем самым, запустила отсчет времени к Первой мировой войне. Уже не говоря о том, что именно Лондон настаивал на унизительных ограничительных статьях Парижского мирного договора (запрет на наше военное присутствие на Черном море, включая срытие крепостей и ликвидацию там флота).

Разумеется, мы взаимодействуем в существующих многосторонних форматах, в том числе в рамках «пятерки» постоянных членов Совета Безопасности ООН и ядерных держав. Тут яркий пример дает успешное завершение переговоров с Тегераном по иранской ядерной программе. Но в любом случае, это многостороннее сотрудничество, которое никогда не прекращалось, где наши интересы объективно совпадают и где это делается во имя более широких интересов международного сообщества в целом.

Картина же двусторонних отношений сводится к своеобразной микроповестке дня, состоящей из технических, преимущественно визовых вопросов. На это, собственно, уходят все силы в официальном общении с британской стороной. Разумеется, мы активно работаем на других направлениях: развитием культурных связей, поддерживаем контакты с деловыми и политологическими кругами, работаем со СМИ, обратились к журналистике, задействуя собственные информационные ресурсы, прежде всего сайт посольства; общаемся с британскими гражданами по всему кругу поднимаемых ими вопросов. И как представляется, у нас это получается. Так, на днях посол А.В.Яковенко отправил ответное письмо Д.Смиту, бывшему учителю, который выражал обеспокоенность по поводу состояния наших двусторонних отношений. Этот основательный ответ мы попросили руководство Королевского института международных отношений (Четэм-Хаус) разместить на их сайте в качестве комментария посольства к их недавнему докладу «Российский вызов», который пронизан вековыми антироссийскими предрассудками, уже не говоря о полном отсутствии самокритики. Ответ последовал только после того, как мы этот материал разместили на собственном сайте.

Что до официального общения, то складывается впечатление, что британская сторона в нарушение своих обязательств по Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 года сосредоточилась на том, чтобы искусственно создавать сложности в нашей работе. В частности, речь идет о том, что, пользуясь различиями в практике комплектования наших соответствующих официальных представительств - посольств и консульств, Лондон, а это не только Форин Офис, но и Министерство внутренних дел, затягивает на срок до 5-6 месяцев выдачу виз нашим вновь командируемым сотрудникам. Причем любого уровня, то есть из принципа. В итоге такой политики список сотрудников в нашем листе ожидания превышает соответствующий британский в три раза, при том что британцы, по мере собственной надобности, выдают визы тому количеству сотрудников, которое соответствует их визовым нуждам, и ждут они не столь долго. И это называется принципом взаимности. Соответственно, приходится продлевать сроки командировок уже действующих сотрудников, или они возвращаются в Москву без замены. В дополнение ко всему британская сторона взялась устанавливать предельные сроки командирования сотрудников наших загранучреждений в Великобритании, опять же вопреки своим международным обязательствам, т.е. грозит их выдворением.

Из этого можно только заключить, что англичане не заинтересованы в поддержании нормальных дипломатических отношений с Россией. Что за этим стоит, трудно сказать. Какая-то нестыковка на уровне культуры. Есть хорошие английские слова, которые приходят на ум, включая слово «зловредность» (bloody-mindedness), обвинениями в которой обычно обмениваются британцы и американцы.

Как долго это может продолжаться, сказать не беремся. Психоанализом посольство не занимается. Нам они говорят, что все зависит от удовлетворительного разрешения кризиса на Украине. Но понятно, что легко страну дестабилизировать. Вернуть же ее в русло стабильного развития куда сложнее. Страна находится на начальном этапе своего кризисного развития -когда все нормализуется, никто сказать не может. Таким образом получается, что наши двусторонние отношения с Великобританией превращаются в функцию перипетий развития кризиса на Украине. Наверное, нам и российскому общественному мнению надо запастись терпением.

Все достаточно серьезно, и побуждает нас искать пути приведения визовых асимметрий с англичанами к какому-то общему знаменателю. Это означало бы болезненные ответные меры там, где принцип взаимности работает в нашу пользу. По сути, нас хотят унизить. Зачем? Почувствовать себя  «на коне»  за чужой  счет?  Это  напоминает натовских     генералов, которые, будучи не в состоянии воевать с Россией, бряцают не столько оружием, сколько словами.

Приходится вспоминать давние замечания наших современников относительно британского истеблишмента. Так, И.С.Тургенев в одном из писем после очередного посещения Лондона в 1858 году писал, что «англичане больше всего уважают силу, в том числе денег». Кстати, сейчас все больше говорят о том, что Лондон на деле является «офшором № 1». Даже «Нью-Йорк Тайме» пишет о том, что в Лондоне уютно и красиво, но «дурно пахнет» - грязными деньгами. Признают это и власти. Но вот не хотят нам выдать российских граждан, обвиняемых в России в совершении экономических преступлений. Причина может быть и в другом. На это недавно в интервью газете «Файненшл Тайме» указывал Джон Ле Карре (Дэвид Корнуэлл), который, надо полагать, по собственном опыту знает, о чем говорит: «Разведслужбы - духовный дом британской политэлиты». Никто его не опроверг.

Это последнее замечание заставляет задуматься о причинах переформатирования британской стороной на фоне украинского кризиса коронерского расследования обстоятельств смерти А.Литвиненко в 2006 году в «публичное расследование». Последнее, в отличие от полной открытости коронерского, предполагает проведение закрытых, то есть секретных заседаний с возможным вынесением частично секретного вердикта. Это может показаться диким в современных условиях, но те, кто правит бал в наших двусторонних отношениях, видимо, и принимают решения, призванные скрыть собственную некомпетентность, а то и откровенную глупость. Те же А.Луговой и Д.Ковтун получали британские визы по протекции А.Литвиненко, будучи его друзьями, причем вопреки официальной британской политике не выдавать виз бывшим сотрудникам российских спецслужб. Получается, что им дали въехать для того, чтобы обвинить в убийстве приятеля, который, как стало известно, сотрудничая с обеими  британскими   спецслужбами,   занимался  чуть  ли   не   аналитикой по России. За отсутствием аргументов на последнем этапе открытых слушаний такого расследования возглавляющий его судья решил поскандалить, что хорошо для таблоидной прессы, но плохо для наших двусторонних отношений.

Впрочем, выбирать британской стороне. Мы себя никому не навязываем. К контактам всегда готовы, даже если от них ждать ничего не приходится. Огромное удовлетворение дают контакты с простыми британцами, в том числе ветеранами Арктических конвоев в связи с церемониями вручения им медалей Ушакова. В конце концов, они не меньше нашего страдают от заморочек своей политэлиты, имеющих давние исторические корни. Как бы то ни было, работаем на позитивное будущее наших отношений. Уверены, что рано или поздно оно наступит.